snovazima

Я не люблю охранников. И они отвечают взаимностью. Возможно, чувствуют во мне источник хаоса, а я в них – элемент порядка. В результате, наши миры совместимы, как лед и пламень, арабы и евреи, молоко и огурец, канализация и дрожжи. В какое бы серьезное учреждение меня не забросила судьбина, я всегда нахожу повод организовать бои без правил с очередным шкафчиком в камуфляже. На этот раз моей жертвой стал упитанный охранник Литературного института.

Вчера ночью мы с собаками спасали девушку от сексуального маньяка. Вот если кто скажет, что-нибудь вроде «ой, заливаешь!», сразу расфренжу, ибо все, что я расскажу ниже, чистая правда.

Мои собаки имеют сволочную особенность вытаскивать меня гулять после полуночи. Район у нас – ничего, тихий, но все равно боязно. Мало ли что! А тут выхожу из подъезда и слышу, кто-то вопит страшным голосом: «Не подходи! Помогите! Не подходи!»

Довелось мне как-то по весне сопровождать двух юных моделек в Абхазию. Модельки были тихие и милые. Много спали, мало ели. Им предстояло сниматься в рекламном ролике одной юридической контры федерального масштаба, к чему они всю дорогу морально готовились. По сценарию, прелестные создания, будучи выкрашенными в коричневый цвет, должны были ползать среди сталактитов и сталагмитов в пещере, изображая адских тварей. А фоном полагалось звучать Вагнеру и зловещему хохоту нашего видеооператора.

Видеооператор тоже был тихим и милым. А еще – очень общительным. В придорожной апацхе под Новым Афоном он рассказал горячим абхазским парням, что мы везем двух незамужних женщин. Чтобы снимать их голышом на камеру. После его откровения, нам пришлось улепетывать на своей полудохлой ГАЗеле от перевозбужденных джигитов в черном мерсе.

          Ах, какую колоритную картину я сегодня наблюдала! Метро. Станция Пушкинская – я там каждый вечер бываю, когда на литкурсы или с литкурсов еду. На платформе стоит тетенька с двумя дочками-подростками. Девушки – круглолицые шатеночки лет по тринадцать – пятнадцать.  Мадам пытается натянуть на дочерей маски. Те активно сопротивляются. Она им про грипп и иммунитет, они ей – про красоту и «что мы дуры это носить»? В общем, война не на жизнь, а на смерть.

Я пока следила за боевыми действиями, вспомнила одну поучительную историю. Как-то редакция воронежской «Комсомоки» решила полным составом выехать на природу. Причем, не на день, как это в разумных организациях принято, а на все выходные - с двумя ночевками. Жить, разумеется, предполагалось в палатках, готовить - на костре.

Все журналисты – люди как люди. Для них под каждым кустом уборная, каждый бутерброд годится в употребление, и нет лучше дезинфекции, чем сто граммов водки на грудь. Только одна девица внезапно продемонстрировала повышенную брезгливость. Готовила себе в отдельном котелке исключительно на привезенной ею воде. А еще постоянно пила раствор марганцови – во имя всё той же дезинфекции. В общем, страховалась по полной!

И что вы думаете? У всех участников пикника – никаких проблем, лишь у девицы – страшный дристач, бессмысленный и беспощадный. Дальше комплектом появилась рвота и поднялась температура. Диагноз – дизентерия. Вот тебе и раствор марганцовочки вместо утреннего кофе.

Вывод? А нет вывода. Сами делайте. Отношение к свинячьему гриппу – дело индивидуальное. Девчонки те, на Пушкинской, надо сказать, в борьбе с мамой победили. Маски так и не надели.

          В вагон метро впорхнули две нимфетки. Индейская раскраска подсказывала, что у девочек богатые планы на вечер. Курточка одной из них была нарочито распахнута, кофточка под нею приспущена, и из выреза упруго выглядывали два полушария, которые явно подпирал поролоновый лифчик. Подружки плюхнулись на свободное сиденье и принялись, судя по взглядам и жестикуляции, обсуждать других пассажиров.

На следующей станции электричку вошли две тетки лет шестидесяти пяти и встали как раз напротив девочек. На лицах новых пассажирок было написано большое желание турнуть юных красоток и занять их место. Но те делали вид, что по лицам читать не умеют, и продолжали нежить пятые точки. Тогда одна из теток уже голосом попросила девушек забрать свои прекрасные попы, освободив тем самым место старшему поколению. Ответа за шумом электрички я не слышала, но мимика прелестниц не оставляла никакого сомнения в том, что отказ был решительным и не вполне вежливым.

Вы думаете, пенсионерки подняли хай на весь вагон? Начали стыдить девушек и  требовать проявить уважение? Нет! Ни слова не говоря, дамы переместились в уголок, который образует боковая часть сиденья, и оказались по правую руку от милых нимф. Одна из женщин нырнула с головой в свой ридикюль  и достала  пакетик соленого арахиса. Не меняясь в лице,  вскрыла его, бросила пару орешков в рот, а потом – внимание! – вытянула руку и перевернула прямо на обнаженную грудь девицы.

Что это было за зрелище!  Блестящие от жира половинки земляных орехов падали на усыпанные блестками мячики,  сползали по ним и исчезали в аппетитной ложбинке. Это продолжалось секунду, не больше, пока юный мозг не оценил всю подлость происходящего и не послал сигнал бедствия. Девица вскочила, издала ультразвук, который перекрыл шум электрички и, матерясь как байкер, выскочила на ближайшей станции. Вместе со своей подружкой. Тетки смахнули остатки орехов на пол и радостно заняли освободившиеся места.

Вот такую сцену я наблюдала сегодня в метро на кольцевой линии между станциями Павелецкая и Краснопресненская.  

     Так, как Света, меня редко кто удивлял. Я из лучших побуждений сделала комплимент ее осанке. Мол, спину держишь, словно балерина. А она смутилась. Говорит: «Смеешься? Мама всегда меня за нее ругала: «Ходишь, будто кол проглотила»!
     Судя по всему, прямая спина была, по мнению мамы, далеко не главным Светкиным прегрешением. Родительницу раздражало, что дочь недостаточно умна, красива и талантлива. Слуха нет, рисует так себе, танцует, как бегемот на цирковой арене и - о Господи! - имеет ногу тридцать восьмого размера. Какая пошлость! Так Светка и жила с полным ощущением своей никчемности.

Маша и Вита были блондинками. Не в смысле умственных способностей, а в смысле масти. Обе высокие, хорошенькие, не модели, конечно, но на рынке невест очень даже котировались. Я их долго не различала, а потом заметила: у Машки брови домиком, у Витки – в разлет. Наверное, что-то в этих бровях было, раз жизнь у девчонок по-разному сложилась.
Машка вышла замуж за однокурсника. У нас парней на журфаке, как грибов в сугробе – не густо. Она ухватила самого приличного. Мало того, что не урод, мало того, что подающий надежды, так еще и с трехкомнатной квартирой. Без нагрузки в виде родителей. Повезло.
У Витки все вышло куда скромнее. Она на четвертом курсе выскочила за парня из Политеха. Прожила  с ним полгода в общаге и сбежала. А как тут не сбежишь? Каждый вечер пьянки, каждое утро скандалы. Когда благоверный в очередной раз поставил фингал под ее прекрасным зеленым глазом, она собрала вещички и попросилась к подружке. На пожить. Ехать-то некуда. У родителей сестра с мужем и двумя детьми, а у подруги целых три комнаты на двоих. Машка, добрая душа, пустила. Пашка, муж ее, конечно, скуксился  чуток, но потом смирился.  

А давайте рассказывать страшные истории! И погода располагает. За окном холодно, слякотно, одним словом, братец Ноябрь на дворе. Сейчас бы греться у печки-буржуйки, пить чай с чабрецом, жарить сосиски на палочках и делиться всякими непонятностями. 
Со мной не так давно приключилась одна непонятность. Ехали мы с мужем по ночной трассе. Маршрут все тот же: "Москва – Воронеж".  Внезапно нас обгоняют две легковухи. Если не ошибаюсь –   тайотки.  Черненькие.  Едут друг за другом. То ли в догонялки играют, то ли просто паровозиком путешествуют. Та, что идет второй, нас бессовестным образом подрезает.  

В моем муже тут же просыпается педагог, он дает по газам и устремляется за обидчиком, чтобы провести воспитательную сессию. Нагоняем. Несемся нос к носу, корма к корме. Пытаемся разглядеть, что за мудак за рулем.
А за рулем НИ-КО-ГО.
Серьезно. Руль видно, сиденье видно, а водителя нет. Муж сразу как-то сник и скорость скинул. Я его спрашиваю: «Мне померещилось? Или мы только что видели летучего голландца ночных трасс?» Он молчит. Плечами пожимает. Тут свет встречных фар пронизывает не успевший исчезнуть автомобиль, силуэты спинок сидений становятся четкими, как аппликации, и мы совершенно очетливо видим, что на передних сиденьях пусто. 
Вот такая сказочка на ночь. Для любителей ночных путешествий.
Наверное, со всеми случаются такие непонятности. Ну, хотя бы пару раз в жизни. Причем, согласно законам жанра под названьем «жизнь», они так никогда и не находят объяснения.

Эту историю мне рассказала журналистка одной провинциальной газеты. Знаете, типичное региональное издание про маленьких людей. Его героями становились коллекционеры крысиных черепов, пенсионерки, судившиеся с коммунальными службами, мальчики-полтергейсты и говорящие бульдоги. И вот однажды пара сотрудников этой газеты  – моя знакомая журналистка и фотограф - отправились за сотню верст, в область, взять интервью у мужика, выдернувшего пятилетнего пацана из-под грузового состава. Родители сами в редакцию позвонили. Мол, приезжаете, напишите о настоящем подвиге.  

А подвиг и впрямь был самый, что ни на есть. Мальчик стоял на рельсах и заворожено смотрел в морду, приближающемуся поезду. Машинист его  толи не видел, толи уже не успевал остановиться. Герой истории – местный механизатор – рванул к ребенку, схватил в охапку и выскочил из зоны поражения движущейся громадой ровно за полсекунды, до того, как она накрыла то место, где стоял пацан. В общем, хорошая такая история о простом деревенском герое.

Журналисты ехали к праздничному столу – как-никак, второе рождение. А приехали на похороны. За несколько часов до их прибытия мальчик сбежал из дома и погиб под колесами другого железнодорожного состава. На этот раз поблизости не оказалась ни одного героя.

Думаете, судьба? Психолог, который присутствовал во время разговора с журналисткой, сказал: «ювенильная шизофрения».  

Он шел по Садовому кольцу. Горбился. Кряхтел.
И какал.
Толстый лабрадор, застигнутый несварением желудка и большой нуждой вдали от вожделенных газонов. Хозяйка тащила его за собой на поводке, и на все попытки несчастного пса освободить кишечник, лупила поводком по попе.
Лабрадор плакал, стонал, жаловался на свою тяжелую долю, но продолжал двигаться в нехарактерной для собаки позе. За ним тянулся желтый вонючий шлейф. Прохожие кидались на стены, автомобили заезжали на встречную полосу, все Садовое перестало дышать…
Это я сегодня картинку наблюдала. Сама чуть не укакалась. В центре Москвы такой пердимонокль!

P.S. Кстати, те, кто начал пару недель назад читать мой рассказ «Дом на картине», могут узнать, чем дело кончилось, по адресу www.proza.ru/2009/10/19/811

Просто он совсем уж не в формате ЖЖ получился - не стала его сюда вешать.

Сегодня у меня украли телефон. Причем, я точно знаю, кто. Глядела уроду в глаза, но сделать ничего не могла. Бывает же! Произошло это ночью в автобусе, на пути из Воронежа в Москву. Наш чихуахуа, несмотря на породистую морду и тату на пузе, существо безпаспортное – на поезд его не берут. Пришлось трястись семь часов по М4.
Видимо, с недосыпа я оставила свой телефончик – маленькую красную лягушку, покрытую растительным орнаментом – в кармане куртки, а куртку повесила на спинку сиденья. В результате мой гламурный малыш оказался перед носом парня лет 25, купившего билет за мной.
Через час после того, как корабль ночных дорог отчалил от вокзала, мне захотелось отправить СМС, но увы, телефона уже не было. Никто кроме соседа его взять не мог. Причем, вел он себя так, что и чихуахуа было понятно – спер! Как есть, спер!
Я закатила скандал на весь автобус. Ни на что не надеясь. Просто, ради восстановления душевного комфорта. Парень со своим соседом – явно приятелем – вяло отнекивался и предлагал себя обыскать. Показать паспорт отказывался. Народ вокруг заинтересованно наблюдал за нашим лишенным смысла диалогом, но ни чью сторону не принимал.
В общем, этот рассказ можно было бы завершить плачем Ярославны по поводу  бессилия перед лицом мелко-криминальных элементов, если бы не гены бабки кузнечихи. Я с вами еще не делилась - была у меня в роду чудесная женщина. Что ни пожелает – обязательно сбудется. Причем, из-за скверного нрава, желала она в основном неприятные вещи: подавиться, захлебнуться, завести типун на языке и геморрой, сами знаете, где. В нашей семье принято считать, что периодически гены бабки кузнечихи дают о себе знать в каждой из женщин – ее пра-пра-пра… ну и так далее …внучках.
В общем, я в сердцах бросила: «чтобы вам этот телефон поперек горла встал!», и гордо уткнулась в заоконный пейзаж. Нет, телефоном приятели-воришки, разумеется, не подавились. Они всего лишь отстали от автобуса. Где-то на полпути между пунктами А и Б. Водитель тормознул на пять минут возле лукойловской заправки в полях, а потом резво сорвался с места. Только спустя полчаса кто-то из пассажиров заметил, что парней нет. Сумки и куртки лежат, а их хозяева пропали.
Шофер ругнулся, но возвращаться не стал. За что я ему благодарна. Какая - ни какая, а справедливость.

Начало лежит туточки snovazima.livejournal.com/36296.html#cutid1
Утро ворвалось в сознание мрачными сводками с мест всех катастроф за минувшие сутки. Ленка как всегда в воспитательных целях включила телевизор на полную громкость. Она убегала в телецентр к восьми, я в редакцию – к одиннадцати, но каждое раз делала все, чтобы до отказа наполнить последние часы моего сна техногенными кошмарами.   

Все началось в полночь. Вряд ли раньше. Электронные часы подмигнули мне четырьмя нулями, и жена, словно получив невидимую отмашку, заговорила во сне.   Я прислушался. Скорее, по привычке, а не из любопытства. Уловил «Шерма шельх» и «здесь не хватает экспрессии». Несколько минут развлекал себя, пытаясь угадать, что ей снится. Ни одно из предположений мне не понравилось, поэтому решил тоже уснуть. Долго считал белые автомобили, кидал камни в воду, падал вместе с Алисой в Страну Чудес, но так и не мог расстаться с реальностью. Спать не хотелось. Хоть убей.  

«Близок тот час, когда перед эксплуатацией унитаза не обойдёшься без руководства по пользованию». Это  с Афоризмы.ру. Час наступил. Для нашего офиса. Арендодатель поставил в комнате для очищения кишечника вот такое ( диво дивное. )
Увидела – чуть не обкакалась. Вы посмотрите на панель управления. Почитайте надписи на кнопочках. «Подогрев сиденья». «Массаж». «Подмыв». «Фен»…. Там еще много чего интересного написано. У нас теперь как кто пописать зайдет, так на полчаса. Читает. Плачет. Слезами радости. Первый шеф зашел – пропал. Когда всплыл, сказал: «Это еще что! Знавал я один офис. Там унитаз детективы читал. Голосом Левитана. А еще анализы брал. И отправлял их в корпоративную клинику».

Второй шеф зашел и заорал: «Мать вашу!». От счастья. Когда вышел, сказал: «Это еще что! Знавал я один офис. Там у унитаза была функция: "Автоматическое извлечение тампона. Чудовищно больно". И задумался.

Мы тоже задумались. Говорят, есть чудесные страны. Там попы вообще не вытирают. Их моют умные унитазы. В таких странах живут счастливые люди. У них никогда не бывает геморроя.

tribun_re

Валентин Леонардович относился к этой истории словно к парадному сервизу  – извлекал из сундука памяти только в особых случаях. Желательно, чтобы к случаю прилагался хороший коньячок, а так же в меру интеллигентная компания.  Тогда Валентин Леонардович забывал, что он уже семь с половиной лет директорствует в Театре оперы и балета и становился просто Валькой. Или даже Валиком. Так его звали в школе за тучное телосложение и здоровый румянец нежных, словно пушистые персики,  щёк.  

Вы боитесь собак? Не важно, маленьких или больших, злых или добрых, лохматых, как сосиска, или лысых, словно дети цветов. Если боитесь, то мой рассказ вызовет у вас прилив негодования. Тем не менее, я рискну.

Вчера, когда поток бредущих в школу детей, только-только набирал силу, я  вышла гулять с собаками. Для тех, кто не в курсе, сообщаю: собаки у меня меньше кошки, но несколько крупнее хомячка. Одна весит три кило, другая – два. Одна - черненькая, другая – беленькая. Обычно, при виде этого умилительного контраста, дети, да и взрослые, впадают в непродуктивную ажитацию и лезут целоваться. Не со мной, разумеется, а с собаками. Но тут вышло иначе.

Я не умею писать стихи. Кому-то не дано петь, кто-то не отличает зеленый от красного, а я не слышу рифм. Врожденное уродство. Но сегодня со мной что-то случилось. Это что-то неожиданно трансформировалосьв пару четверостиший. Только не смейтесь. Для меня и восемь строк – событие. Пусть даже они слегка некузявые.

Вы экспонат в моей коллекции,
В альбоме на булавке бабочка.
Я Вас любила по инерции,
Вы называли меня "ласточка".
Вы шли всегда последним номером,
Вы были просто скучной лапочкой.
Так отчего же сердце дрогнуло,
Как Вас увидела с колясочкой?

Моя собака – реинкарнация Павлика Морозова. Очень принципиальная женщина. Любая попытка скрыть правду рвет ее на части. Любое нарушение порядка провоцирует поток бабской брани.

Взяли ее в ночную прогулку – успокоить собачьи нервы, но Павлик Морозов тут же нашел объект для  разоблачения. Пара мужиков отошли в сторону от тротуара пописать на забор. Собака увидела это безобразие и завелась: «Аааа! Кобели бесстыжие! Ссуть и ссуть! Креста на вас нет! Шоб инструменты ваши поотсыхали! Простатит вам в ребро!» Орала, орала, а мужики ссали. И внимания на нее не обращали.
Вот она – трагедия Павлика Морозова в современном мире…

Три дня подряд у нас гостила удивительная пара – Аня и Костя. Оба туристы. Я бы сказала, ортодоксальные туристы. Когда Аня была на пятом месяце своей первой беременности, она як горная коза скакала по кавказским горам. В смысле, отправилась в пеший поход по Северному Кавказу. Причем, не по самому простому маршруту. К счастью, все обошлось. Родилась Алена – вполне здоровая барышня. Сейчас ей шесть лет, и у нее стойкая аллергия на все, что связано с туризмом. И не удивительно. С трех месяцев родители таскают ее в походы, кормят гречневой кашей и купают в ледяных реках. А куда ребенка девать, если «пора в дорогу, старина – подъем пропет»?

Этим летом с их младшеньким – полуторагодовалым Михаилом – случилась беда. Папа с мамой взяли его в палаточный лагерь, который каждый год поклонники дикой природы разбивают в живописном местечке  под Лисками   – Дивногорье. Кроме своих меловых храмов и остатков древних городищ оно славится сумасшедшим количеством гадюк.  Пока родители распевали песни у костра, самостоятельный Михаил бродил в окрестностях лагеря. Нашел черную змейку. Пнул пару раз. Показалось мало – завязал гада узлом, а оно возьми, да кусни его в ногу.